Следопыт, или На берегах Онтарио - Страница 4


К оглавлению

4

Трое остальных, осторожно выбравшись из бурелома, вышли на опушку и направились в ту сторону, где курился дымок. Разящей Стреле достаточно было посмотреть разок-другой, чтобы выбрать нужное направление, тогда как старик Кэп долго и обстоятельно сверялся с карманным компасом, прежде чем углубиться в лесную чащу.

– Плыть, доверившись собственному носу, может, и годится для индейца, Магни, но наш брат, опытный моряк, знает цену этой стрелке, – говорил дядюшка, идя по следам легко ступающего тускароры. – Америку бы вовек не открыли, поверь, если бы Колумб полагался только на свой нюх. Что, дружище Разящая Стрела, приходилось тебе видеть такую штуковину?

Индеец обернулся, мельком взглянул на компас, который Кэп держал перед собой, словно проверяя по нему курс, и ответил с обычной серьезностью:

– Глаз бледнолицый. Тускарора довольно голова. А теперь, Соленый Вода, – так индеец величал своего спутника, – нет язык, пусть будет один глаз.

– Он говорит, дядюшка, что нам следует помалкивать; опасается, должно быть, людей, с которыми нам предстоит встретиться.

– Индеец всегда осторожен, когда идет в дозор. Ты заметила, как он осмотрел затравку у своего ружья? Не мешает и мне проверить пистолеты.

Спокойно отнесясь к этим приготовлениям, ибо она привыкла к ним за долгое странствование в лесной глуши, Мэйбл шла быстрым, упругим шагом, не уступающим легкостью походке индейца, следуя по пятам обоих мужчин. Первые полмили странники ограничивались молчанием, но дальнейший их путь потребовал новых мер предосторожности.

В лесу, как обычно под густым навесом ветвей, глаз видел только высокие стволы деревьев. Все живое здесь было устремлено к солнцу, и они шли под лиственным шатром, словно под естественными сводами, опиравшимися на мириады неотесанных колонн. Но за каждой такой колонной или деревом мог притаиться недобрый человек, охотник, а то и враг, и, по мере того как Разящая Стрела быстро подвигался туда, где, как подсказывало ему безошибочное чутье, должны были находиться люди, поступь его становилась все неслышнее, глаза все зорче пронизывали лесной сумрак, и он все осторожнее жался к деревьям.

– Гляди, Соленый Вода! – прошептал он с торжеством, указывая пальцем куда-то в глубь леса. – Огонь бледнолицый.

– Клянусь богом, – пробормотал Кэп, – индеец прав! Вон они сидят себе за жратвой, да так спокойно, словно это не лесная трущоба, а каюта трехпалубного корабля.

– Разящая Стрела только отчасти прав, – шепнула ему Мэйбл. – Там два индейца и один белый.

– Бледнолицый, – повторил Разящая Стрела и поднял вверх два пальца. – Краснокожий, – и поднял один палец.

– Отсюда не разберешь, – рассудил Кэп, – кто из вас прав. Один из них наверняка белый, и какой же он приятный малый! Сразу скажешь, что из порядочных, да и из себя молодец, не какой-нибудь увалень; другой, видать, краснокожий – и от природы и оттого, что краски на себя не пожалел; зато уж третий – ни два ни полтора, ни бриг ни шхуна.

– Бледнолицый, – повторил Разящая Стрела и снова поднял два пальца. – Краснокожий, – и поднял один палец.

– Должно быть, он прав, дядюшка, вы же знаете, какой у него верный глаз. Но как бы нам выяснить, кто они – Друзья или враги? А вдруг это французы?

– А вот я им покричу, и мы увидим, – сказал Кэп. – А ну-ка, Магни, спрячься за дерево – как бы этим негодяям не взбрело на ум дать по нас бортовой залп из всех орудий, не вступая в переговоры. Я мигом выясню, под каким флагом они плавают.

Дядюшка приложил ладони рупором ко рту, чтобы окликнуть незнакомцев, но Разящая Стрела внезапным движением помешал его намерениям, оттолкнув его руки.

– Краснокожий – могиканин, – объявил тускарора. – Хорошо. Бледнолицый – ингиз.

– Приятная новость! – прошептала Мэйбл; она без удовольствия думала о возможной кровавой схватке в этом глухом лесном закоулке. – Пойдемте к ним, дядюшка, и скажем, что у нас самые мирные намерения.

– Очень хорошо, – сказал тускарора. – Краснокожий – спокойно, он знай. Бледнолицый скоро-скоро – и огонь. Пусть иди скво.

– Это еще что за притча! – вскричал Кэп в крайнем изумлении. – Послать малышку Магни лазутчиком, а нам, двум олухам, расположиться здесь и ждать сложа руки, как она там причалит к берегу? Да чем такое допустить, я…

– Это мудрый совет, дядя, – сказала храбрая девушка, – и я ни капли не боюсь. Ни один христианин, увидев женщину одну, не станет в нее стрелять, – я к ним явлюсь как бы вестницей мира. Давайте я пойду вперед, как предлагает Разящая Стрела, и все будет прекрасно. Вас еще никто не видел, а меня незнакомцы не испугаются.

– Очень хорошо, – повторил Разящая Стрела, которому, видно, нравилось присутствие духа молодой девицы.

– Такое поведение не пристало моряку, – возразил Кэп. – Впрочем, здесь, в лесу, никто, конечно, не узнает. И если ты в самом деле не против, Мэйбл…

– Да что вы, дядюшка! Я нисколько не боюсь, тем более что вы будете рядом и за меня вступитесь.

– Ну, так и быть. Но возьми у меня один из пистолетов.

– Нет, лучше я положусь на свою молодость и слабость, – сказала девушка смеясь; от волнения щеки ее зарделись, как маков цвет. – Беззащитность женщины – самый верный ее оплот среди добрых христиан. Я никогда не зналась с оружием и впредь не хочу ничего о нем знать.

Дядя не стал настаивать, и, провожаемая мудрыми наставлениями тускароры, Мэйбл собрала все свое мужество и одна-одинешенька пошла к людям, сидевшим у костра. Сердце тревожно колотилось у нее в груди, но она шла твердым шагом, ничем не выдавая своего волнения. В лесу стояла нерушимая тишина, ибо те, к кому Мэйбл приближалась, были слишком заняты удовлетворением своего естественного аппетита, или, проще сказать, волчьего голода, чтобы позволить себе чем-нибудь посторонним отвлечься от столь важного дела. Но в сотне шагов от костра Мэйбл случайно наступила на сухую хворостинку, и едва слышный хруст, раздавшийся под ее легкой стопой, заставил могиканина, за коего признал индейца Разящая Стрела, и его товарища, относительно которого мнения разошлись, с быстротой молнии вскочить на ноги. Оба они оглянулись на свои карабины, прислоненные к дереву, но при виде девушки ни один из них не протянул руки к оружию. Индеец ограничился тем, что сказал белому несколько слов, после чего воротился к своей трапезе так спокойно, как будто ничего не произошло, тогда как его товарищ отошел от костра и направился навстречу девушке.

4